В этот раз во время поездки в Россию я больше слушала, чем говорила. И если бы меня попросили одним словом описать свои ощущения, это было бы слово - гипертрофированность. Всего. Радости, негодования, собственных заслуг, чужих промахов, патриотизма, нелюбви к Америке, вранья - всего. Крайняя утрированность эмоций и их проявлений, как положительных так и отрицательных. Если любовь, то исступленная. Если ненависть, то яростная.

В моем окружении много тех, кто понимает, что Путин - зло, аннексия Крыма и Донбасс - преступление, расцветающая эра дел об экстремизме и умирающий Сенцов - серьезный диагноз, а происходящее с российским обществом - стремительное возвращение в нравственное и правовое средневековье. Кто-то бьется как может, кто-то пребывает во внутренней иммиграции, но всех их объединяет одно - тоска и безысходность.

Но я, наконец, ближе рассмотрела тех, у кого "все хорошо" или "все не так плохо", в чем они меня сразу и начинали убеждать. И в этом тоже было что-то нервическое - будто убеждали не меня, а себя. В круг критериев при этом входили наличие продуктов в магазинах, наличие работы и заработка, наличие машины, возможность поехать в отпуск, улучшение внешнего облика городов, увеличение числа красивых праздничных мероприятий, наличие иностранных туристов и сносность криминальной обстановки.

Разблокируйте чтобы читать дальше
Чтобы прочитать этот текст, пожалуйста, оформите подписку