Помню, как я в первый раз после начала оккупации пересекал российско-украинскую "границу" Крыма, направляясь в Херсон. У меня было четкое ощущение, что я покидаю концлагерь, а впереди - свобода. Какое-то совершенно забытое чувство, похожее на то, которое испытывал в детстве, сбегая с уроков. Восторженное предвкушение праздника настоящей жизни смешанное с легким опасением, что в коридоре тебя поймает завуч и тогда-то уж точно до вечера из школы не выбраться.

Но в тот раз, на Каланчаке, это уже были вполне взрослые игры. Уже был осужден на страшные 20 лет каторги Олег Сенцов, уже вовсю шли бои на Донбассе, да и каждый, живущий в Крыму, вполне представлял, чем может закончиться вполне безобидная переписка во вКонтакте. И может закончиться именно здесь, на российском пропускном пункте, где пограничник в будочке, взяв твой паспорт, надолго прикипает взглядом к монитору своего компьютера. А ты стоишь, переминаясь с ноги на ногу, как будто ждешь результатов томографии в онкодиспансере - найдут у тебя что-то непонятное или на этот раз пронесло? И, как в той же больнице, беда приходит в виде наполненного заботой о тебе же запрета покидать территорию, только на этот раз не лечебного учреждения, а оккупированного Крыма. А дальше тебе остается только покорно ждать - найдут у тебя что-то достойное внимания новоявленных "докторов" или просто поставят на "диспансерный учет".

Каждый раз при пересечении "границы" сердце в этот момент поневоле замирало. Никто не может знать, что нового может увидеть молчаливый российский пограничник в своей базе данных, но и пятое чувство, и печальный опыт знакомых подсказывали, что теперь ты навсегда приговорен этой властью к неизвестности. Профилактически, загодя.

Разблокируйте чтобы читать дальше
Чтобы прочитать этот текст, пожалуйста, оформите подписку